Сынок одержимый...
Автор: Александр Азарян | Размещено: 12 августа 2007 г. Голосов: 2079Лето выпало жарким и к июлю месяцу я стал всерьез подумывать о возможности хотя бы на неделю оторваться от привычных дел и уехать куда-нибудь на природу. Как часто случается в жизни, через пару дней позвонил мой давний приятель и пригласил меня на свою дачу. Я слышал от него, что он на прежнем месте, которое когда-то получил его отец, построил новый дом. Он приглашал меня обмыть это событие, но год назад я был чем-то занят очень, потом ездил в Москву, а потом, наконец, признался себе самому, что отказывался от неоднократного приглашения из-за хронической неспособности быть на высоте в компании новых русских. Мой доход хоть и обеспечивал мне сносный образ жизни, однако долго терпеть его окружение я не собирался, отлично зная, кто будет приглашен на природу, какие речи будут вестись и как витиевато, намеками, а то и прямо в лоб, "герои нашего времени" будут бравировать друг перед другом стоимостью недвижимости, матчасти, одежды от карденов и версачей, поездками за рубеж, любимыми ресторанами и кафе, частыми походами в казино и многим другим, о чем обыкновенный гражданин нашей страны может только знать, надеясь на свой звездный час в этой жизни.
Меня встретили радушно и поскольку хозяин трехэтажного сооружения из кирпича отличался среди наших общих знакомых хорошей интуицией и тактом, сообразительностью и большим чувством юмора, с первых слов своих он дал мне знать, что намерен лицезреть меня в своем обществе в течение не менее недели.
— Кроме Надежды Аркадьевны и ее сына никого не будет. - сказал он мне, когда мы отошли в сторону после знакомства с женщиной лет пятидесяти и с ее сыном.
Как я потом узнал, этому молодому человеку уже исполнилось двадцать пять лет, но отличался он той особенностью, которая позволяет таким людям долго выглядеть подростками и если стареть, то разом и эдак лет в шестьдесят. Они сморщиваются, тускнеют и все равно своей внешностью напоминают о переходном периоде подросткового возраста, когда должен ломаться голос, на щеках должна появиться поросль, а не морщины. Звали парня Эдуардом и, пожимая его руку, я невольно скоро отпустил протянутую мне конечность - ладонь была не только влажной и липкой, но вялой и хрупкой. Казалось, примени я больше силы и он сморщился бы от боли, пожаловался матери...
Весь день был заполнен приготовлением к шикарному застолью и, может быть, я бы не обратил больше внимания на Эдуарда, как на те березы, что росли подле дома, имея хорошо выработанную привычку не работать тогда, когда есть возможность отдохнуть; вполне вероятно, что даже узнай они с матерью о моей професии и обратись ко мне с желанием приобщиться к таинствам психотрапии, либо пожалуйся они на проблемы, я бы просто повел себя нетактично, высказав свое желание на природе не думать о страждущих покоя и счастья.., если б не одно наблюдение, которое я провел просто автоматически.
Пока мы со знакомым жарили шашлык, вспоминали прошлое и попивали охлажденное пиво, к нам то и дело подходила дочь его и предлагала свои версии современных анекдотов. Она обладала той способностью, которая часто раздражает людей старшего возраста, вызывая в них желание делать замечания, а то и вовсе срываться на крик. Девочку звали Таней, было ей тринадцать и умела она постоянно подшучивать: видеть смешное в ситуациях и в людях, переиначивать на свой лад известные анекдоты, используя жаргон нынешних подростков и, как бы, бравируя этим. Мать ее называла пересмешником, отец - стебком. И если девочка переходила дозволенную грань, достаточно было посмотреть на нее неодобрительно, чтобы она тут же исправилась. Мне девчонка очень нравилась и про себя я часто думал о ее будущем женихе, который обязательно должен будет обладать не только собственным чувством юмора, терпимостью и силой воли, но еще и уметь не обидеть ее, поскольку такие юмористы больше всех чувствительны к сатире и юмору, направленному в собственный адрес.
В это время Эдуард отсутствовал и, может быть, женщины предложили ему покинуть их общество и выйти из дома, когда он вдруг появился на веранде и некоторое время глядя в нашу сторону, будто вопрошая, нерешительно подошел к мангалу. Знакомый обратился к нему с каким-то незначительным вопросом и парень отвечал не сразу. Вначале глаза его опустились и некоторое время взгляд блуждал по земле. Руки сомкнулись в области гениталий, будто защищая это чувствительное место мужчины. Однако в спине он выпрямился и когда голова его гордо задралась и взгляд попеременно просканировал нас всех, мы услышали достаточно лаконичный ответ на заданный вопрос, который, кажется, касался его новой работы. Фигура парня - осанка, поза и не в меру, как мне виделось, задранный нос, - говорили о его заносчивости. Между тем он держался в полуоборота к Тане и в последний момент обратил на нее свое внимание. Вот здесь произошел эффект частого моргания и я автоматически включился в ситуацию. Развернувшись грудью к девочке, на правах старого друга семьи, знавшего Татьяну с пеленок, я обхватил ее за плечи я спросил Эдуарда:
— А вы бы смогли изменить свое решение быть экономистом, чтобы работать в банке, если бы можно было изменить?..
Естественно, что вопрос звучал несуразно, но произнеся некоторые слова в иной тональности (выделено курсивом), я-таки добился нужного мне эффекта сразу. Парень встрепенулся и, посмотрев на меня, не сразу зафиксировал свой взгляд. Мне виделся зрачок его чрезмерно суженным и, не ожидая ответа, я, будто уточняя вопрос, добавил:
— В смысле - изменить решение поступать на финэк, когда вам было восемнадцать...
— Я поступил в институт в семнадцать! - сказал он и снова его поза напомнила нахохлившегося петуха.
— Но на финансово-экономический факультет! Тогда как за рубежом учатся сейчас очень многие.
Было видно, что он пытается понять логику моих вопросов и лоб его даже слегка наморщился. Перенимая его позу, я снял руку с Таниных плеч и сделал шаг в направлении Эдуарда. Коснувшись его предплечья, я указал жестов на девочку. Странно, что она в это время подавала все признаки транса. Во всяком случае, она пристально наблюдала за Эдуардом.
— Я к тому, Эдуард, что молодой девушке скоро тоже придется делать выбор и ты бы посоветовал ей что?..
Замешательство его усилилось, а после того, как я прикоснулся к его предплечью, он отступил на шаг от меня. Он метнул взгляд на Таню - точнее - в нижнюю часть ее живота, чтобы в следующее мгновение собственными руками закрыть свои гениталии... Лицо его приобрело бледный оттенок и мне показалось, что на меня воззрился удав, готовый к прыжку.
Тут вмешался мой знакомый и сказал, что поможет дочери осуществить практически любое ее решение, если б оно было...
Запоминая чувство, которое я испытывал под действием его взгляда, через некоторое время я уже сам подошел к Эдуарду. Мы находились в комнате и в руке я держал видеокассету. На обложке была изображена девушка с соблазнительными формами и в откровенной позе, позволяющей видеть ее нижнее белье. Поймав его взгляд, я вспомнил это чувство и сказал:
— Ей лет двенадцать можно было бы дать, если б не макияж. Небось порнуха какая...
Я передал кассету ему и он взял ее. Я стоял на расстоянии вытянутой руки и протягивание кассеты выглядело бы со стороны несуразно. (Кинестетическое закрепление якоря транса.) Парень снова побледнел, но, как мне показалось, уже не сопротивлялся. Тогда я сказал тихим голосом, не отрывая от него своего взгляда, определенным образом фокусируя глаза:
— В меня как-то влюбилась такая вот. Даже призналась в этом. В них есть что-то чистое и неподдельное. В этом мире, когда все гниет, не успев достигнуть зрелости, всегда тянешься к чистому и свежему. Особенно если кроме матери с детства никого не видел так вот... - указательным пальцем я ткнул в кассету, тогда как правая рука моя указывала на него. - Кстати, может пропустим по чарочке? А то мы с дружбаном моим уже преуспели!
Врожденная интеллигентность Эдуарда, его представление о себе и привычка противопоставлять себя всему прочему, над которым суждено ему возвыситься - все это должно было сейчас сослужить добрую службу, иначе разве стал бы я докучать парню, интуитивно не предвидя шокирующий результат. Воспитанный в духе пуританства, возвеличенный матерью до гениальности, этот молодой человек был одет со вкусом и я даже обратил внимание, что и часы цветом циферблата гармонизируют его рубашке и штанам теперь такого модного свободного покроя. Аккуратно постриженный и привыкший держать спинку ровно, как балерина, он мог вызвать раздражение у нашей публики, окажись он на сцене, хотя, манерность и способность выламываться при любых движениях "простого назначения" - будь то перекладывание кассеты с крышки телевизора на тумбочку или подход к окну с демонстрацией своего брезгливого отношения к собеседнику; эта склонность опускать глаза, будто занавесью прикрываясь от нахального взгляда совка; могли нравиться таким же ярким индивидуумам, часто выросшим под покровом материнской любви, как под стеклом в парнике. Когда, на каком этапе начинается искривление психики, я не берусь сказать и сейчас, хотя не раз имел дело с подобного рода клиентами. Всякий раз невольно приходит на ум сравнение этих утонченных натур с талантливыми пианистами и скрипачами, художниками и оперными певцами. Не имея привычки обобщать, больше замечая признаки, по которым можно было бы делать предположения о существовании проблем, пороков и заболеваний, в этом случае я просто пошел на поводу у собственной паранойи, готовый в последнюю минуту отказаться от затеи, если б не привычка доводить все до конца. Да и ответственность определенную я нес, ставя на него якоря, приводящие его быстро в состояние транса. Не хотелось мне потом стыдиться собственной глупости и я просто завершил подготовительную работу:
— Ты согласишься, Эдуард, что если бы мама твоя разрешила пить столько же, сколько пьем мы, ты бы крайне был удивлен?..
В это время он стоял у окна, скрестив руки на груди, с неприязнью глядя на меня. Я делал вид, будто готов отступить от него, а то и вовсе ретироваться, согласившись с его превосходством над собой. Кажется, и отвечать он не собирался... Вообще - во всей его фигуре сквозило отвращение к таким нахалам, каким я ему виделся. "Не в силах" сопротивляться его желанию быть убежденным в своем отношении ко мне, я вдруг пошел на него, создавая впечатление, что готов ударить.
— Как же она удивиться, узнав сегодня о твоей тайне! - моя рука лежала на его плече и я крепко сжимал его плоть, глядя в глаза парня.
Трудно сказать, какое время мы оставались стоять вот так вот, ничего не говоря, кажется, даже не видя друг друга. Потом, вспоминая эти мгновения, я хорошо видел перед собой серое лицо больного человека, готового вот-вот взорваться, не понимающего, какая сила заставляет его сказать... сказать... сказать... Чтобы избавиться от этой ужасающей путаницы в мыслях... Я сопереживал ему, чувствуя это всем телом - тряслись поджилки и хотелось заплакать...
Все случилось немного позже - за столом. Я оказался к нему боком и на расстоянии вытянутой руки. Татьяна "оказалась" как бы между нами и произнося тост, я снова положил руку на ее плечо. Глядя в упор в глаза Эдуарда, завершил свой тост:
— ...и чтобы у каждой девочки был защитником ее отец, брат, муж и друг, которые всегда найдут обидчика и жестоко его накажут!
Естественно, что такая направленность моей мысли несколько шокировала моих знакомых и мать Эдуарда. В следующую минуту я изменил ситуацию, подкинув более приятную для застолья тему.
Реакция Эдуарда наступила на следующий день - вечером. С ним случился припадок, во время которого он неистовствовал, ходил по комнате, плакал и все боялся, что мой знакомый и я войдем в комнату. Мать утешала свое чадо и когда он разрыдался, прижимаясь к ней, когда в комнату вошли мы все, его затрясло при виде меня и он сознался, что... в неделю один, а то и два раза ходит в семью алкоголиков, у которых есть двенадцатилетняя дочь. За небольшую сумму они позволяют ему в отдельной комнате делать с их дочерью все, что угодно . Когда я приблизился к нему и протянул руку, якобы для помощи, а мой знакомый, оказавшись позади меня, с выражением крайнего негодования, молча наблюдал за происходящей сценой, Эдуард стал умолять мать не сдавать его милиции, если вдруг за ним придут. Потому что... на чердаке одного из домов питерского города живут малолетки, которые стали его шантажировать, обещая заявить в милицию, если он не будет платить им деньги. Он чувствовал себя виноватым, что не заметил, как они его выследили, когда в очередной раз он уходил от них. Наивная мать спросила, что он там делал и сын ее ответил, что ему в последнее время стали осень нравиться мальчики...
Ночью его рвало кровью и пришлось вызвать скорую. Его отвезли в реанимацию с подозрением на прободную язву.
Патология человеческой психики у обывателя вызывает если не шок кратковременный, то уж всяко - отвращение. Рассуждать о сопереживании, сочувствии и понимании в данной истории трудно, как невозможно ждать помощи там и тогда, где и когда вы впервые остались один на один со своим подсознанием. Методика НЛП, как оружие, может служить средством обороны, а может стать катализатором непредсказуемых внутренних процессов, которые, начавшись однажды от общения, от раппорта, от проникновения в чужое внутренне пространство, дает развитие скрытым аномальным зонам. Расширяясь, они поглощают прежнюю карту реальности, изменяя личность настолько, что однажды человек совершает действие, неподдающееся объяснению. Только потом он находит причины, логически обуславливающие его мотивы. И действие это бывает микроскопическим, практически незаметным. Наиболее характерно это можно наблюдать в динамике телодвижений и в сопоставлении с вербальными предикатами. Быстрый анализ наблюдаемых сигналов доступа часто уже только на интуитивном уровне создает некое ощущение догадки, после чего появляется возможность атаки, целью которой является набор новых признаков версии. Не исключена тенденциозность, которая в конечном итоге способна привести к заблуждению и к созданию мнимой модели репрезентативной структуры. В таком случае единственным мерилом, на мой взгляд, могут быть только так называемые пробные шары - когда составные части модели в виде крошечных субмодальностей возвращаются человеку и либо принимаются им, либо отторгаются. В зависимости от результата строятся дальнейшие суждения.
Описанная выше история имеет нудное продолжение, которое может и достойно внимания, но только не в этой книге. Потому что всякая попытка излечить такого рода заболевание имеет достаточно сложную схему работы с пошаговым изменением личности. Я бы даже сказал, что трансформируя личность, изменяя характер, всякий раз сам подвергаешься испытанию, ибо одним только манипулированием, без проникновения душою в человека, изменить, трансформировать, перепрограммировать огромное количество файлов операционной системы психики, невозможно. Транс - это переживание обоих и оба так или иначе бают подвержены влиянию некоей силы, которой наука пока никак не найдет точного определения. Я уж не говорю - доказательства... существования этой "нематериальной" субстанции.